Как я отбил ее мужа

- Папа, познакомься: это мой муж Федя. Учти, я его люблю, папа! Твои возражения не принимаются! Федя – это навсегда. Он – моя первая любовь, папа...

Поставьте себя на место папы, которому дочь в пятый раз объявляет о своем замужестве и о своей первой настоящей любви.

Папа должен побледнеть. Так положено себя вести папе, которому дочь сообщает о своем замужестве впервые, чтобы пятый Федя не подумал, что он – пятый, а всегда думал, что он у Люды – первый. Я же не знаю, сказала ему Люда о своих первых четырех мужьях или он ничего не знает?

Я побледнел. Отложил в сторону газету, вдел ноги в шлепанцы, пытался подняться с кресла, но мне недостало сил.

- Доченька… Почему ты мне не сказала, что кого-то полюбила? Почему не посоветовалась, не предупредила? Я не готов… Бедная мамочка, как жалко, что она не дожила до этой счастливой минуты…

После этого лепета растерянного папаши началась наша совместная жизнь.

Полное имя Феди оказалось Фредди. Он афроамериканец из Англии. Он не был черным, как смоль, он был цвета кофе с молоком, но это только лицо. Ладони у него были совершенно белые, как у нас с Людой. Ногти – синие. Попочка местами черноватая, местами лиловенькая. А вот член – тот был черный, как воронье крыло. Словом, нам достался Федя пегий.

Естественно, читателей больше всего волнует вопрос, как я узнал про цвет Фединого члена и попочки. Ничего необычного: однажды, когда Люда по своему обыкновению утром убежала на работу, мы с зятем остались дома одни.

Я пошел в ванну и по-родственному попросил Федю потереть мне спину. Он вошел и по-родственному потер. Я получил такой кайф, что решил отблагодарить мальчика за старание – жестом предложил искупаться ему. Федя охотно скинул боксы, забрался голеньким в ванну и я потер спину ему.

И тогда-то я и увидел, что у Феди абсолютно черный член и разноцветная попочка. Я был до такой степени поражен этими цветами и хорошим норвежским размером (говорят, в Норвегии продаются презервативы самых крупных номеров), что когда тер Феде спину, то с чувством намылил и член.

Он немедленно напрягся – и сразу, заметьте, на полную. Из чего я сделал вывод, что наш Фредди ненасытен: всю ночь стонала, вскрикивая, Люда – я слышал это своими ушами, так как провожу ночи по-стариковски вполглаза. Утренняя реакция Фредди на мое безобидное мытье убедила меня в том, что у нас с Федей много общего: у меня стоял с того самого момента, когда он тер мне спину, одной рукой обхватив меня за живот, чтобы я не упал. Забота юноши о здоровье нас, стариков, более чем понятна.

Увидев реакцию на мою благодарность, я немедленно вновь скинул с себя банный халат – и мы с Федей оказались в одной ванне, под одним душем. Со стоячими. Я быстро вонзил свой белый член в его англо-африканскую попочку и так его оттрахал, что Федя стонал и вскрикивал, точь-в-точь как ночью моя Люда. И он кончил, и за ним кончил я. Он – в ванну, я – в него.

Пятый муж Люды оказался на редкость контактным юношей! У него был только один небольшой недостаток: он не кумекал по-русски ни одного слова, даже «здравствуйте». Смысл слова понимал, но сам выговорить не мог. В слове «здравствуй» он хорошо произносил только окончание: «вуй». Однако слово «хуй» он выучил тут же, так как оно, по сути, родственно многим английским словам: ай, бай, бой, вей, гей, дей, джей, кей, лей, сей… Люда и та была потрясена успехами мужа в русском языке. Она общалась с ним уже полгода, и говорили они только по-английски, и вдруг за какую-то неделю пребывания в нашем доме Федя выучил слово «хуй». Причем произносил его совершенно чисто по-русски, как будто только его с детства и говорил! Ну, разве что с легким английским акцентом, который, господа, есть даже у английской королевы. Что уж требовать от ее подданных!

Наша связь с Федей продолжалась по утрам, после ухода Люды. Причем Федя рвался в ванну так, как будто никогда не мылся. И только после того, как я его по всем канонам уделывал в его черно-лиловую  попочку, со спокойным сердцем отправлялся в Университет имени Патриса Лумумбы продолжать учиться на инженера сельскохозяйственного сектора экономики – по-нашему агронома.

Таким образом, у мужа моей родной дочери появился любовник. Ситуация грозила перерасти в роковой треугольник. Я как отец не имел права допустить такую трагическую развязку. Я не желал делать мою родную дочь, мою кровинку, несчастной! Однако каким образом оборвать кровосмесительную связь с зятем, я не знал.

И не хотел: я Федю полюбил.

И как было не полюбить его! Его яйца были небывало красивыми: слегка опорошеные черными кудряшками, они были размером с утиные. В одной мошонке им было тесно. Я любил взять Федю за его яйца и потянуть на себя. Моя рука обнимала его мошонку всю, ладонь не смыкалась – яйца выпирали, скользили, крутились внутри мошонки, и это было самоценно.

Ну а про член Феди я уже упоминал, но я не сказал, что он был похож на небольшой отрезок трубы сечением примерно 45 миллиметров. Забыл упомянуть, что особая прелесть этого члена была в том, что головка была розовой. А в определенные минуты становилась просто красной. Выпить спермочку Феди было особым блаженством, так как, в отличие от всех других, она была просто сладкой. Словно бы с сахаром. А когда спермочка Феди стреллпа ко мне в рот, то я, который держал в это время Федю за его яйца, просто руками ощущал, как эти яйца выразительно подергиваются, отдавая свой изысканный нектар.

Федя оказался очень живой паренек. Нет – правильнее сказать, он экспрессивно на меня реагировал. Я-то, конечно, любил подержать во рту его большой член, но чаще его красный рот принимал мой. От моего белого и не очень большого члена Федя заводился с пол-оборота. Не знаю, почему мой член так ему понравился? Наверное, все-таки в белом члене есть своя непобедимая для иностранцев изюминка. Только знаю, что ради моего члена Федя готов на все: он и в ротик брал, делая мне классный минет, и попочку подставлял, и даже несколько раз засовывал мой член себе подмышку, как термометр.

Из всего вышесказанного вы поняли, что наше единение с Федей было полным, насыщенным, и более интересным, чем его семейная жизнь.

Люда вскоре перестала стонать и повизгивать по ночам. Я лежал во мраке без сна и слушал тревожную тишину.

Потом начались скандалы. На английском. А вскоре Федя перебрался в мою комнату, так как Люда его выгнала. Это было наказание Феде за его странное поведение.

И тут началась наша любовь на новом витке: так сказать, в сухом варианте. В постели. Заперев дверь комнаты, мы по-родственному укладывались ко мне под одеяло, обнимались – и начиналась чисто семейная любовная идиллия… Если Люда не спала, то она могла иногда слышать, как вскрикивал подо мной мой зятек, как он стонал, задыхался.

Хорошо, что мы успели Федю прописать. Так что когда Люда подала на развод, то Федя остался со мной в комнате.

А вскоре открывается входная дверь и дочь Люда знакомит меня с молодым человеком – с блондином:

- Папа, познакомься – мой муж Коля. Учти, я его люблю, папа! Твои возражения не принимаются! Коля – это навсегда. Он – моя первая настоящая любовь, папа!

Мы с Федей побледнели. Отложили газеты, с трудом вдели ноги в шлепанцы, пытались подняться, но закачались и упали обратно в кресла.

- Почему не сказала? Не предупредила? Не посоветовалась, дочуня?.. Бедная мамочка, как жаль, что она, мученица, не дожила до этой счастливой минуты...

И стали мы жить все вместе: Люда с шестым мужем Колей, и мы с Федей. Люда была, конечно, недовольна, что Федя остался в квартире, она мне закатывала сцены:

- Я тебя не понимаю, папа: почему ты против того, чтобы Федя был отсюда выписан? Я же доказала в суде, что он женился на мне фиктивным браком.

- Доченька, он негр. Его нельзя выгнать на мороз. Мне его жалко. Все-таки он тебя очень любил.

- Не любил! Если бы любил, то и жили бы! А он на меня наплевал!

- Но, доченька, Федя не знает русского языка. Ты же знаешь, какое единственное слово он знает. Ты бы его выучила другим словам, а потом можно было бы выгнать. А так – мне его жалко.

- А мне не жалко! С тем словом, которое он знает по-русски, папа, он у нас далеко пойдет! Премьер-министром станет! Они в своей Англии выгоняют наших девушек на улицу вообще без единого слова!

- Доченька, не уговаривай: мне Федю жалко…

Блондин Коля оказался парнем очень хорошим, душевным. Он мне как-то признался:

- Я вашу Люду знаю с шестого класса. Я в нее сразу влюбился, но она на меня все эти годы не обращала внимания. А теперь она положила на меня глаз, я ей тут же ответил взаимностью. Я живу в соседнем дворе. Я про вашу Люду все знаю: я у нее второй муж, а первый – Федя. У меня там тоже осталась бывшая жена и дочка. Я им плачу алименты.

Добрый паренек.

И вот так мы с тех пор и живем. Нам с Федей очень хорошо, очень. И Люда с Колей, кажется, пока не собираются расставаться. Они рано встают, вместе уходят на работу. И тогда мы с Федей остаемся дома одни...

В такие часы я без опаски быть застигнутым врасплох подхожу к моему любимому Феде и глажу его по головке. Он чмокает меня. Не надо озираться и бояться, что Люда или Коля что-нибудь о нас подумают плохое.

По ночам Люда и Федя стонут и повизгивают, стараясь не шуметь. Но нет-нет, я все-таки услышу, как вскрикнет блондин Коля.

Тогда и я, не скрою, не смогу сдержать возгласа счастья.

Автор: НикКуз

Теги: Черные парни, Блондины